.RU

Альбер Камю. Посторонний - страница 10


IV


Даже сидя на скамье подсудимых, всегда бывает интересно услышать, что

говорят о тебе. Могу сказать, что и в обвинительной речи прокурора и в

защитительной речи адвоката обо мне говорилось много, но, пожалуй, больше

обо мне самом, чем о моем преступлении. И так ли уж были отличны друг от

друга речи обвинителя и защитника? Адвокат воздевал руки к небу и, признавая

меня виновным, напирал на смягчающие обстоятельства. Прокурор простирал руки

к публике и громил мою виновность, не признавая смягчающих обстоятельств.

Кое-что меня смутно тревожило. И несмотря на то, что я мог повредить себе,

меня порою так и подмывало вмешаться, тогда адвокат говорил мне: "Молчите,

это будет для вас лучше!" Вот и получилось, что мое дело разбиралось без

меня. Все шло без моего участия. Мою судьбу решали, не спрашивая моего

мнения. Время от времени мне очень хотелось прервать этих говорунов и

спросить: "А где тут подсудимый? Он ведь не последняя фигура и должен

сказать свое слово!" Но, поразмыслив, я находил, что сказать мне нечего. Да

и надо признаться, интерес, который вызывают судебные выступления, не долго

длится. Например, обвинительная речь прокурора очень скоро мне надоела.

Поразили меня и запомнились только отдельные фразы, жесты или патетические

тирады, совершенно, однако, оторванные от общей картины.

Суть его обвинения, если я правильно понял, была в том, что я совершил

предумышленное убийство. По крайней мере он пытался это доказать. Он так и

говорил:

-- Я докажу это, господа, двояким способом. Сначала при ослепительном

свете фактов, а затем при том мрачном свете, который даст мне психология

преступной души обвиняемого.

Он перечислил вкратце эти факты, начиная со смерти мамы. Напомнил о

моей бесчувственности, о том, что я не знал, сколько лет было маме, и о том,

что я купался на другой день в обществе женщины, ходил в кино смотреть

Фернанделя и, наконец, вернулся домой, приведя с собой Мари. Я не сразу

понял, что речь идет о ней, потому что он сказал "свою любовницу", а для

меня она была Мари. Затем он перешел к истории с Раймоном. Я нашел, что его

рассуждения не лишены логики. То, что он утверждал, было правдоподобно. По

сговору с Раймоном я написал письмо, чтобы завлечь его любовницу в ловушку,

где ее ждали побои "со стороны человека сомнительной нравственности". Я

затеял на пляже ссору с противниками Раймона. Раймону были нанесены ранения.

Я попросил у него револьвер. Вернулся на пляж один, чтобы воспользоваться

этим оружием. Я замыслил убить араба и сделал это. И "чтобы быть уверенным,

что дело сделано хорошо", я после первого выстрела всадил в простертое тело

еще четыре пули -- спокойно, уверенно и, так сказать, "но зрелом

размышлении".

-- Вот, господа, -- сказал прокурор, -- я восстановил перед вами ход

событий, которые привели этого человека к убийству, совершенному им вполне

сознательно. Я на этом настаиваю, -- сказал он. -- Ведь здесь речь идет не о

каком-нибудь обыкновенном убийстве, о преступлении в состоянии аффекта, в

котором мы могли бы найти смягчающее обстоятельство. Нет, подсудимый умен,

господа, это несомненно. Вы слышали его, не правда ли? Он умеет ответить.

Ему попятно значение слов. И про него нельзя сказать, что он действовал

необдуманно.

Итак, я услышал, что меня считают умным. Но я не очень хорошо понимал,

почему столь обыкновенное человеческое качество может стать неопровержимым

доказательством моей преступности. Право, это так меня поразило, что я уже

не слушал прокурора до того момента, когда он произнес:

-- Но выразил ли он сожаление? Нет, господа. В течение многих месяцев

следствия ни разу этого человека не взволновала мысль, что он совершил

ужасное злодеяние.

Тут он повернулся ко мне и, указывая на меня пальцем, принялся укорять

меня с каким-то непонятным неистовством. Разумеется, я не мог не признать,

что кое в чем он прав: ведь я и в самом деле не очень сожалел о своем

поступке. Но такое озлобление прокурора меня удивляло. Мне хотелось

попытаться объяснить ему искренне, почти что дружески, что я никогда ни в

чем не раскаивался по-настоящему. Меня всегда поглощало лишь то, что должно

было случиться сегодня или завтра. Но разумеется, в том положении, в которое

меня поставили, я ни с кем не мог говорить таким топом. Я не имел права

проявлять сердечность и благожелательность. И я решил еще onqksx`r|

прокурора, так как он стал говорить о моей душе.

Он сказал, что попытался заглянуть в мою душу, но не нашел ее. "Да,

господа присяжные заседатели, не нашел". Он говорил, что у меня в

действительности нет души и ничто человеческое, никакие принципы морали,

живущие в сердцах людей, мне недоступны.

-- Мы, конечно, не станем упрекать его за это. Можно только пожалеть,

что у него нет души, -- ведь раз ее нет, ее не приобретешь. Но суд обязан

обратить терпимость, эту пассивную добродетель, в иную, менее удобную, но

более высокую добродетель -- правосудие. Особенно в тех случаях, когда такая

пустота сердца, какую мы обнаружили у этого человека, становится бездной,

гибельной для человеческого общества.

И тут он стал говорить о моем отношении к маме. Он повторил все, что

говорил вначале. Но говорил об этом гораздо дольше, чем о моем преступлении,

-- так долго, что в конце концов я уже не слушал и чувствовал только одно:

утро невыносимо жаркое, нечем дышать. По крайней мере так было до той

минуты, когда он остановился и после паузы заговорил тихо и проникновенно:

-- Господа присяжные заседатели, завтра мы будем судить самое страшное

из всех преступлений -- отцеубийство.

Он заявил, что воображение наше отступает перед столь гнусным

злодеянием. Он смеет надеяться, что правосудие не проявит слабости и по

заслугам покарает злодея. Но он не боится сказать, что ужас, который внушает

ему это преступление, почти не уступает тому ужасу, который он испытывает

перед моей бесчувственностью. По его мнению, человек, который морально убил

свою мать, сам исключил себя из общества людей, как и тот, кто поднял

смертоубийственную руку на отца, давшего ему жизнь. Во всяком случае, первый

показал дорогу второму, в некотором роде был его провозвестником и узаконил

его злодеяние.

-- Уверен, господа, -- добавил он, возвышая голос, -- вы не сочтете

чересчур смелым мое утверждение, что человек, сидящий сейчас перед нами на

скамье подсудимых, отвечает и за то убийство, которое мы будем судить

завтра. Пусть же он понесет должное наказание.

Тут прокурор вытер платком свое лицо, блестевшее от пота Потом сказал,

что, как ни горестны его обязанности, он выполнил их с твердостью. Он

заявил, что я порвал всякую связь с человеческим обществом, попрал основные

его принципы и не могу взывать о сострадании, ибо мне неведомы самые

элементарные человеческие чувства.

-- Я требую у вас головы этого преступника, -- гремел он, -- и требую

ее с легким сердцем! Ведь если мне и случалось на протяжении уже долгой моей

судебной деятельности требовать смертной казни подсудимого, то еще никогда я

не понимал так, как сегодня, что этот тяжкий мой долг диктуется,

подкрепляется, озаряется священным сознанием властной необходимости и тем

ужасом, который я испытываю перед лицом человека, в коем можно видеть только

чудовище.

Когда прокурор сел, довольно долго стояла тишина. У меня все в голове

мешалось от жары и удивления. Председатель суда кашлянул и негромко спросил,

не хочу ли я что-нибудь сказать. Я поднялся и, поскольку мне давно хотелось

заговорить, сказал первое,, что пришло в голову, -- у меня не было намерения

убить того араба. Председатель заметил, что это уже определенное утверждение

и что до сих пор он плохо понимал мою систему защиты. Он будет очень рад,

если я до выступления моего адвоката уточню, какими мотивами был вызван мой

поступок. Я быстро сказал, путаясь в словах и чувствуя, как я смешон, что

все случилось из-за солнца. В зале p`gd`kq хохот. Мой адвокат пожал плечами.

Ему тут же дали слово. Но он заявил, что уже поздно -- речь его займет

несколько часов -- и он просит назначить его выступление после обеденного

перерыва. Суд согласился.

Во второй половине дня лопасти больших вентиляторов опять перемешивали

в зале заседаний плотный воздух, опять двигались, все в одну сторону,

маленькие разноцветные веера присяжных заседателей. Мне казалось, что

защитительная речь моего адвоката никогда не кончится. Но в какую-то минуту

я насторожился, потому что он сказал: "Да, я убил -- это правда". И дальше,

продолжая в том же тоне, все говорил: "Я". Я очень удивился. Наклонившись к

жандарму, я спросил, почему адвокат так говорит. Жандарм буркнул: "Молчи" и

немного погодя ответил: "Все адвокаты так делают". А я подумал, что опять

меня отстраняют, будто я и не существую, и в известном смысле подменяют

меня. Впрочем, я уже был далеко от зала суда. К тому же мой адвокат казался

мне смешным. Он скомкал свой тезис о самозащите, вызванной поведением араба,

зато тоже заговорил о моей душе. Мне показалось, что у него куда меньше

ораторского таланта, чем у прокурора.

-- Я тоже заглянул в эту душу, -- сказал он, -- но в противоположность

уважаемому представителю прокуратуры я многое нашел в ней и могу сказать,

что я читал в ней как в раскрытой книге.

Он прочел там, что я честный, усердный, неутомимый труженик, преданный

той фирме, в которой служил, человек, любимый всеми и сострадательный к

несчастьям ближних. По его словам, я был примерным сыном, содержавшим свою

мать до тех пор, пока мог это делать.

-- Под конец жизни матери он поместил ее в приют для престарелых,

надеясь, что там она найдет комфорт, который сам он при своих скромных

средствах не мог ей предоставить. Удивляюсь, господа, -- добавил он, -- что

поднялся такой шум вокруг этого приюта. Ведь если бы понадобилось доказывать

пользу и высокое значение таких учреждений, то достаточно было бы сказать,

что средства на них отпускает само государство.

Адвокат даже не упомянул о похоронах, и я почувствовал, что это пробел

в его речи. Впрочем, из-за всех этих бесконечных фраз, бесконечных дней

судебного разбирательства, бесконечных часов, когда столько рассуждали о

моей душе, у меня кружилась голова, мне казалось, что вокруг льются, льются

и все затопляют волны мутной реки.

Помню, как в середине речи моего адвоката через весь зал, через места

для судей, места для публики пронесся и долетел до меня приятный звук рожка,

в который трубил мороженщик. И на меня нахлынули воспоминания о прежней

жизни, той, что мне уж больше не принадлежит, жизни, дарившей мне очень

простые, но незабываемые радости: запахи лета, любимый квартал, краски

заката в небе, смех и платья Мари. А от всего ненужного, зряшного, того, что

я делал в этом зале, мне стало тошно, и я хотел только одного: поскорее

вернуться в камеру и уснуть. Я едва слышал, как мой защитник вопил в

заключение своей речи, что присяжные заседатели, конечно, не захотят послать

на гильотину честного труженика, погубившего себя в минутном ослеплении, что

в моем деле имеются смягчающие обстоятельства, а за свое преступление я уже

несу и вечно буду чести тягчайшую кару -- неизбывное раскаяние и укоры

совести. Был объявлен перерыв, и адвокат, казалось. еле живой, сел на свое

место. Но коллеги потянулись к нему для рукопожатия. Я слышал их

восклицания: "Великолепно, дорогой мой!" Один даже призвал меня в свидетели.

"Правда?" -- сказал он. Я подтвердил, но мое одобрение не было искренним --

я очень устал.

А день уже клонился к вечеру, жара спадала. По некоторым звукам,

доносившимся с улицы, я угадывал, что наступает сладостный час сумерек. Мы

все сидели, ждали. А то, чего ждали все здесь собравшиеся, касалось только

меня. Я еще раз посмотрел на публику. Все были такими же, как и в первый

день. Я встретился взглядом с журналистом в сером пиджаке и с

женщиной-автоматом. И тут я подумал, что еще ни разу с самого начала

процесса не отыскивал взглядом Мари. Я не позабыл ее, но у меня было слишком

много дел. Я увидел, что она сидит между Селестом и Раймоном. Она сделала

мне легкий знак, как будто хотела сказать: "Наконец-то!", и я увидел улыбку

на ее встревоженном лице. Но мое сердце так и не раскрылось, я даже не мог

ответить на ее улыбку.

Суд возвратился. Очень быстро зачитали список вопросов, обращенных к

присяжным заседателям. Я расслышал: "виновен в убийстве"...

"предумышленность"... "смягчающие обстоятельства". Присяжные вышли из зала,

а меня увели в ту маленькую комнату, где я ждал в первый день. Ко мне

подошел мой адвокат и очень пространно, с такой уверенностью, с такой

сердечностью, с какой еще ни разу не говорил со мной, сообщил, что все идет

хорошо и я отделаюсь несколькими годами тюрьмы или каторги. Я спросил, есть

ли возможность кассации в случае неблагоприятного приговора. Он ответил, что

нет... Его тактика, оказывается, состояла в том, чтобы не навязывать

присяжным заседателям определенных предложений и тем самым не сердить их. Он

объяснил мне, что в таких процессах, как мой, нельзя рассчитывать на

кассацию приговора из-за какихнибудь нарушений формальностей. Это мне

показалось очевидной истиной, и я согласился с его соображениями. Если

хладнокровно посмотреть на дело, это было вполне естественным. Иначе

заводили бы слишком много ненужной писанины.

-- Во всяком случае, -- сказал мне адвокат, -- можно просить о

помиловании. Однако я уверен, что исход будет благоприятным.

Мы ждали очень долго, думается, около часа. Наконец раздался звонок.

Адвокат пошел в зал, сказав мне: "Сейчас старшина присяжных заседателей

прочтет их ответы. Вас введут в зал только для объявления приговора".

Захлопали двери. По лестницам побежали люди, я не понял где: близко или

далеко. Потом я услышал, как в зале суда чей-то голос глухо читает что-то. А

когда опять раздался звонок и отворилась дверь в загородку для подсудимых,

на меня надвинулось молчание зала, молчание и странное ощущение, охватившее

меня, когда я заметил, что молодой журналист отвел глаза в сторону. Я не

взглянул на Мари. Я не успел, потому что председатель суда объявил -- в

какой-то странной форме -- "от имени французского народа", что мне отрубят

голову и это будет произведено публично, на площади. И тогда у всех на лицах

я прочел одно и то же чувство. Мне кажется, это было уважение. Жандармы

стали очень деликатны со мной. Адвокат положил свою ладонь на мою руку. Я

больше ни о чем не думал. Но председатель суда спросил, не хочу ли я

что-нибудь добавить. Я подумал и сказал: "Нет". И тогда меня увели.



avtori.html
avtoritet-rukovoditelya-chast-2.html
avtoritet-rukovoditelya-usloviya-ego-zavoevaniya-i-podderzhaniya-chast-3.html
avtoritetnie-mneniya-ob-alkogole-prognozno-analiticheskij-centr-oruzhie-genocida-samoubijstvo-lyudej-i-ego-mehanizmi.html
avtorizaciya-i-manipulyaciya-v-processah-upravleniya-chast-2.html
avtorizovannij-konspekt-seminarov-i-treningov-dlya-prodavcov-agentov-kommivoyazherov-menedzherov-po-sbitu-professionalnih-peregovorshikov-organizatorov-prodazh-i-firmennih-biznes-trenerov-a-takzhe-avtorskie-stati-iz.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-agropromishlennij-kompleks-apk-rossii-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-opd-r-03-ekonomicheskaya.html
  • thesis.bystrickaya.ru/postanovlenie-prinyatoe-v-poryadke-st-125-upk-rf-o-chastichnom-otkaze-v-udovletvorenii-zhalobi-advokata-o-priznanii-nezakonnim-dejstviya-dolzhnostnih-lic-su-sk-pri-p.html
  • spur.bystrickaya.ru/list-normokontrolya-prinyat-resheniem-uchenogo-soveta-ot-24-11-00-protokol-2.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/skrajbirovanie-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-tehnologiya-izdelij-elektronno-opticheskoj-tehniki-dlya.html
  • control.bystrickaya.ru/cycas--sagovnik-uchebno-metodicheskoe-posobie-sochinskij-gosudarstvennij-universitet-turizma-i-kurortnogo-dela.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-vserossijskoj-nauchnoj-shkoli-omsk-izd-vo-om-gos-un-ta-2011-19-s-otkritie-i-plenarnoe-zasedanie-sostoitsya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/hronometrazh-partijnogo-teleefira-16-31-yanvarya-2010-goda-rossijskij-centr-obucheniya-izbiratelnim-tehnologiyam.html
  • thesis.bystrickaya.ru/primernij-perechen-voprosov.html
  • report.bystrickaya.ru/instrukciya-po-deloproizvodstvu-v-organah-i-uchrezhdeniyah-prokuraturi-respubliki-kazahstan-stranica-17.html
  • occupation.bystrickaya.ru/o-vozvrashenii-ponyatiya-normi-kak-resursa-resheniya-demograficheskoj-problemi-rossii-sobranie-v-izmajlove-instruktazh-roditelskoj-obshestvennosti.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/raschet-i-postroenie-elektrotyagovih-harakteristik.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/lekciya-5-tema-osnovnie-formi-finansovoj-otchetnosti-zarubezhnih-kompanij.html
  • report.bystrickaya.ru/k-dokladu-o-rezultatah-i-osnovnih.html
  • znanie.bystrickaya.ru/ariz-nemese-arzhi-lizing-trnde-investiciya-alua-tnshterd-araua-arnalan-sharua-fermer-ozhalitari-men-zheke-kspkerler-shn-zhattar-tzbes.html
  • report.bystrickaya.ru/i-i-dmitriev-v-istorii-russkoj-literaturi-nachalo-v-10-30-vedet-zasedanie-a-a-kostin.html
  • essay.bystrickaya.ru/bessmislennaya-pomosh-vedomosti-panov-andrej-sharipova-arina-08072005-124-str-a3.html
  • reading.bystrickaya.ru/kriterii-identifikacii-srednego-klassa-v-rossii.html
  • shkola.bystrickaya.ru/opit-i-praktika-voshozhdenie-v-gorah-i-nauka.html
  • predmet.bystrickaya.ru/shtorm-na-ladoge-i-finskom-zalive-sohranyaetsya-visota-voln-do-3-metrov-internet-resurs-allnwru-19122011.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/osnovnie-sredstva.html
  • control.bystrickaya.ru/blagotvoritelnost-v-rossii-koncepciya-transformacii-v-effektivnij-instrument-socialnoj-politiki.html
  • spur.bystrickaya.ru/l-n-erdakov-o-n-chernishova-zadachi-i-voprosi-po-ekologii-5-11-klass-g-novosibirsk-1996-g.html
  • credit.bystrickaya.ru/pisateli-poeti-tvorcheskaya-lichnost-hudozhnika.html
  • grade.bystrickaya.ru/o-kliniko-diagnosticheskoj-laboratorii-gorodskoj-polikliniki-metodicheskie-rekomendacii-minsk-2004.html
  • write.bystrickaya.ru/gidravlicheskij-raschet-truboprovodov-stroitelnie-pravila-i-normi-vodosnabzheniya.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdele-neobhodimo-opisat-organizaciyu-ucheta-nematerialnih-aktivov-na-baze-primeneniya-pevm.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vopros-6-vopros-1.html
  • report.bystrickaya.ru/iz-opita-raboti-ispolzovaniya-zdorovesberegayushih-tehnologij-v-uchebno-vospitatelnom-processe-nachalnogo-zvena-obucheniya.html
  • diploma.bystrickaya.ru/vnutrennyaya-rech-v-neoritorikemislennie-monolog-i-dialog.html
  • universitet.bystrickaya.ru/srednie-obsheobrazovatelnie-shkoli-ziryanskogo-rajona-8-38-243-5-departament-obshego-obrazovaniya-administracii-tomskoj-oblasti.html
  • gramota.bystrickaya.ru/woerterbuch-deutsch-russisch-tadschikisch-stranica-2.html
  • school.bystrickaya.ru/geostrategicheskij-proekt-dlya-rossii-chast-3.html
  • spur.bystrickaya.ru/kompetencii-obuchayushegosya-formiruemie-v-rezultateprohozhdeniya-uchebnoj-praktiki.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/6-hromtau-gimnaziyasini-dstemelk-zhmis-zhospari-gimnaziyani-zekt-mseles-shiarmashil-stazdan-talantti-shkrt.html
  • klass.bystrickaya.ru/7-soderzhanie-disciplini-razdel-1-fundamentalnij-analiz-programma-disciplini-analiz-finansovih-rinkov-napravlenie.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.