.RU

Александр громов первый из могикан - страница 14


27

Ветер ударил в лицо, завыл в ушах.

Когда-то Тим пробегал стометровку за одиннадцать с половиной секунд. Бегать быстрее мешал торс никак не спринтера, но борца — килограммов десять лишнего веса. Тем не менее в шоу Мамы Клавы требовался боец особого амплуа — уступающий мускульной мощью признанным силачам-тяжеловесам, зато намного более быстрый, способный ускользать от смертельных захватов неповоротливых богатырей. Боец-молния. И потому на тренировках его, Тимофея Гаева, Тима Молнию, нередко заставляли потеть не в тренажерном зале, а на беговой дорожке…

Пригодилось.

Сейчас ему казалось, что он легко мог бы побить собственный рекорд на стометровке, пусть даже под ногами черт-те что, а не тартан…

Нет, чепуха. Если подозрения верны, то не будет никаких ста метров. Одна, две, много три секунды — и все. Больше не надо.

И все станет ясно.

А если там все же ловушка, остается еще надежда на то, что она не успеет захлопнуться.

И на то, что первая пуля редко попадает в цель…

Казалось, преступник не имел ни одного шанса уйти живым. И тем не менее Ольга ясно видела: у него есть свое мнение на этот счет. Если расклад таков, что шанса нет, надо его создать. Сделать то, чего противник не ждет. Спровоцировать его на опрометчивые действия.

— Идиотки! — простонала она, когда, окончательно уничтожив ночную тишину, вслед бегущему загрохотали пулеметы. — Клюнули! Купились! Департамент называется!..

В грохоте выстрелов потонул хлопок телепортации — преступный эксмен, рассудив, что ему не нужны лишние дырки для вентиляции, разумеется, моментально юркнул в Вязкий мир. Дурак он, что ли? Умные провокаторы дураками не бывают…

Еще секунду–другую работали пулеметы, напрасно хлеща свинцовым градом по шоссе, и один тяжелый грузовик уже вильнул, медленно заваливаясь в кювет, и с пулеметным же грохотом рвались в сосновых кронах петарды, дождем сыпалась хвоя, отрезая объекту выход из Вязкого мира. Рвались и специальные заряды, с той же целью рассеивая в воздухе пухлые облака мельчайших, долго не оседающих конфетти… Кто-то, перенервничав, привел в действие все, что можно, и — таки да! — отрезал объекту путь отступления в лес, где по ночному времени он мог бы и затеряться, пока не подоспели проводницы со служебными собаками… Вряд ли кто-нибудь мог предположить, что преступник изберет для отхода не лес, а шоссе.

Хитрый дьявол…

У самой обочины он вынырнул на четверть секунды и сейчас же телепортировал вновь. Возможно, он был задет одной из пуль — Ольге показалось, будто его чуть крутнуло, и ей очень хотелось верить в попадание, — но между “задет” и “убит” разница огромная. Если уж он сумел пойти на новый телепортационный прыжок, вместо того чтобы свалиться от болевого шока, значит, даже не ранен сколь-нибудь серьезно…

Мучительно хотелось рвануться следом. Напролом через Вязкий мир.

Ольга удержала себя в руках. Рявкнула на Лидку, вознамерившуюся было дать ненужную очередь сквозь амбразуру. Цыкнула на Анку — сидеть, мол, Не наше, мол, дело лезть поперед Департамента в пекло, нам даже не выданы “скользящие” костюмы и “дыхалки”, наше дело скрупулезно точно выполнять приказ — сидеть. Нацбезовки не получат никаких оснований обвинить полицию в неподчинении и самоуправстве. Пусть поищут стрелочников в своей среде. Сидеть!

Пулеметы уже молчали, а из коттеджа начали телепортировать фигуры — темные силуэты в свете фар и зеленые привидения в инфракрасных лучах. На долю секунды замирали у обочины, где наконец-то завалился колесами в кювет и, тяжко крякнув, лег набок грузовик, и, мгновенно сориентировавшись, телепортировали дальше. Кажется, среди них была и майор Селиверстова. Где-то по ту сторону шоссе коротко и словно бы недоуменно простучала автоматная очередь.

Движение на шоссе окончательно сбилось. Голова колонны из четырех–пяти грузовиков успела проскочить, остальные визжали тормозами, бестолково скучиваясь. Две или три машины столкнулись. Ольга выцедила сквозь зубы грубое ругательство. Как глупо!.. На месте того эксмена она бы скорее всего ушла. Вполне реально без членовредительства телепортировать с обочины шоссе прямо в кузов неспешно разгоняющегося после подъема грузовика, проехать секунд десять, больше не надо, и исчезнуть в лесу. Ищи-свищи, вызывай собак, поднимай вертолеты с термолокаторами! Глупого подстрелят, но умный таки уйдет.

Не приходилось сомневаться, что этот эксмен умен. Не по-человечески — такую мысль Ольга и близко бы к себе не подпустила. По-волчьи. Опытный волчара. Умеет перепрыгивать через флажки.

Адская досада вырвала из груди стон. Эх, распутать бы извилины тем, кто планировал операцию! Хирургическим путем. У них в черепушках сплошные завороты. Трепан им! Высокомудрые, надутые, самовлюбленные идиотки, им не вколотить ума и розгами!..

— Сидеть, — повторила Ольга приказ. — Продолжаем наблюдение. Не шумим. Нет нас тут.

— Да, но… — рискнула Анка указать на очевидное. Больше она ничего не сказала, но ее жестикуляция говорила: очнись, сержант, здесь нам уже нечего делать, наше место там…

— Обойдемся без “но”, — отрезала Ольга. — Разве нам ставили новое задание? Ну то-то. — Она немного помолчала и добавила уже ради чистого самоуспокоения: — Может оказаться, что здесь еще ничего не кончено…

Лидка и Анка переглянулись — Ольга не смотрела на них. Прошло еще несколько секунд, наполненных борьбой с тяжелым дыханием и колотящимся сердцем, прежде чем она поняла, что изрекла, быть может, отнюдь не благоглупость. Определенный смысл тут был. Извращенный, но смысл.

Чистейшее безумие — с нормальной человеческой точки зрения.

А с волчьей?

Ольга была недалека от истины. С одной поправкой: Тим покинул разгоняющуюся фуру уже на четвертой секунде, успев, однако, не только сориентироваться, но и вдохнуть спертый воздух, неожиданно оказавшийся насыщенным миазмами свиного помета. Худо вычищенная фура возвращалась из столицы, сдав на убой полсотни хрюшек. О том, для кого предназначались свиные эскалопы в то время, когда, сберегая племенное поголовье, девять десятых человечества жило на докризисных запасах концентратов, Тим думать не стал.

Счет шел на мгновения.

Нырнуть вперед, в кузов идущего впереди грузовика? А затем в кабину, приставить к горлу шофера нож и велеть гнать что есть в моторе лошадиных сил?. Не видя цели, можно промахнуться. Тим представил себе, как, промахнувшись, телепортирует прямо под колеса большегрузного монстра и грязное рубчатое колесо подпрыгивает на том, что не сумело расплющить в блин… Нет уж… Кроме того, шоферам-эксменам наверняка страстно хочется удрать от всей этой катавасии поскорее и подальше, поэтому проскочившие бедлам грузовики нешуточно набирают скорость… Вот и хорошо. Вот и прикрытие. За теми, кто удирает, обязательно погонятся…

Нырнуть назад?

Еще хуже. Кто-то погонится, но кто-то останется на месте и тщательно проверит все грузовики. Найдут в несколько секунд.

Вбок?

В заросли слева? Очень приятно впечататься в дерево или, самонадевшись на острый сук, повиснуть на нем, вроде как коллекционное насекомое на булавке…

В кювет справа?

Войдя в Вязкий мир, Тим сделал шесть шагов вправо и спустился на восемь “ступенек” вниз. Сгруппировался. Ну!..

Нет выхода. Наверное, взял слишком низко. Две ступеньки вверх и еще одна попытка…

Его швырнуло вперед, Потащило юзом по грязи. По счастью, фура еще не успела набрать скорость. В зарослях лопуха, кой-где заполонивших кювет, торможение закончилось.

Лежать…

На шоссе стадом потревоженных бегемотов фыркали грузовики и тараканами бегали люди. Крики команд перебивались резкими, как выстрелы, хлопками телепортаций. Кто-то вопил, кто-то палил из автомата по придорожным зарослям. Кто-то, сильно топая, пробежал по обочине в трех шагах от недвижно замершего беглеца, на миг осветив лопухи лучом фонарика. Воняло выхлопными газами — очевидно, вопреки строгим природоохранным правилам, в дефицитный пока метанол был добавлен бензин из стратегических запасов, а двигатели отрегулированы на непривычную смесь…

Уступка необходимости. Наследие кризиса.

Лежать смирненько…

Он лежал, удивляясь своим посторонним мыслям, до тех пор, пока не восстановилось дыхание. Сильно саднило под мышкой и, если осторожно пошевелить правой рукой, хлюпало. Стараясь не шелохнуть лопухи, Тим достал до подмышки левой рукой, лизнул пальцы, ощутив сладко-солоноватый вкус. Вот дьявол, все-таки зацепило! Вроде удачно, поверхностно, крупные сосуды не задеты, но и от таких ранок можно истечь кровью… если валяться, ничего не делая.

А тем временем поднятые по тревоге спецназовки Департамента оцепляют весь прилегающий район… Вертолеты. Посты. Специально натасканные на эксменов собаки. Спецсредства. И руководство операцией принимает на себя Евгения Фаустова, если не кто-нибудь повыше, и Иоланта Сивоконь берет операцию под личный контроль…

Наверняка она. И ставки высоки, и дело чести. Никогда ей не забыть, как однажды эксмен водил ее в сортир на поводке. Такое не забывается.

Что было, то было: оскорбил, но и удивил. Заставил уважать в Тимофее Гаеве сильного противника…

Ой ли?

Уважать? Эксмена?

Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Ни внешне, ни в глубине души Иоланта никогда не признается в том, что эксмен может оказаться действительно сильным противником. Такое могла бы признать Сандра Рамирес. Эту противоестественную мысль, сделав над собой усилие, могла бы еще допустить Анастасия Шмалько. И это абсолютно невозможно для Иоланты Сивоконь. Полтора века господства одного пола над другим, полтора века пропаганды, освященная опытом поколений традиция воспитания девочек в духе абсолютного превосходства над второсортными двуногими… нет, Иоланта никогда не опустится до такого позора!

Ни ей, ни Евгении Фаустовой просто не придет в голову идея, безумная даже для игрока, уважающего противника: он, Тим Гаев, пришел сюда вовсе не для того, чтобы убегать, как заяц…

Совсем для другого.

Пусть думают, что, заметив или только, заподозрив неладное, он очертя голову бросился наутек. Пусть ловят его по всему району. Пожалуйста! И чем дольше, тем лучше. Побегайте. Кроссы полезны для здоровья. Прочешите лесной массив, подышите воздухом.

— Прошу прощения, — прошептал Тим, — но я с вами бегать не буду, у меня тут дела…

Пластаясь по земле, он выполз из лопухов, пропресмыкался на животе до широкой промоины и, укрывшись в ней, высунул голову из кювета. Расстояние до коттеджа он оценил метров в пятьдесят пять — шесть­десят. Многовато… И все-таки дистанцию надо было преодолеть за один нырок.

С дыхательной гимнастикой пришлось поторопиться. Еще один, последний взгляд в сторону финишной точки нырка — запомнить, мысленно пересчитать реальное расстояние в шаги в клейком лиловом киселе… Нет, не пересчитать — прочувствовать! Нет места формальной логике, иначе телепортация была бы наукой, а не искусством…

Пошел!

— Слыхала? — спросила Ольга, повернув голову на звук.

Лидка пожала плечами:

— Еще кто-то телепортировал из коттеджа…

— А не в коттедж? — Глядя на растерянных девчонок, Ольга рассмеялась торжествующе и зло. — То-то! Он умный. Он всех провел. Да ведь и я тоже ученая…

И, вспомнив о горьком “учении”, она быстро и деловито проверила не только то, готов ли к бою автомат, но и легко ли вынимаются метательные звездочки из специально нашитых кармашков в рукавах.

По отработанной до рефлекса еще в полицейской и коле привычке в любой обстановке первым делом намечать три–четыре маршрута телепортации она еще при свете дня оценила дистанцию нырка до коттеджа — тридцать три метра плюс-минус один. Чепуха. Она могла бы пройти эту дистанцию на одном вдохе после трех дальних нырков подряд.

— Схожу проверю. Вам оставаться здесь, продолжать наблюдение, активных действий без меня не предпринимать. Ясно?

— А… — начала было Лидка.

— Повторите!

— Без тебя ничего не предпринимать, — покорно отозвались обе. Лидка, правда, демонстративно развела руками: вижу, мол, что с нашим сержантом творится что-то неладное, и крайне жаль, что ничего не могу поделать… Придется впоследствии поставить Лидке на вид попытку обсуждения приказа. Распустилась.

Три глубоких вдоха-выдоха. Достаточно. Пошла!

28

Когда ты накрепко зажат в цепких объятиях Вязкого мира, когда твоя кровь несет по клеткам что угодно, но только не кислород, когда легкие начинают пылать огнем — только тогда ты начинаешь хорошо понимать ныряльщиков, ушедших под воду слишком глубоко, чтобы вынырнуть, альпинистов и лыжников, зацементированных в сорвавшейся лавине, шахтеров, живьем похороненных в засыпанных обвалом штреках…

И тогда тебе начинает казаться, что стоит лишь совершить самое малое, но обязательно правильное телодвижение, как снова можно будет вдохнуть полной грудью сладкий воздух, а потом снова и снова, чтобы, отдышавшись, фыркнуть и немного сконфуженно посмеяться над своими страхами.

Не верь иллюзии. В Вязком мире мозг рождает опасные фантазии. Отринь их. Терпи и двигайся. Не верь капризному серому веществу — верь мозжечку и спинному мозгу. Они не фантазеры, а работяги, и только они способны вывести тебя на воздух. А уж если не смогут они, тогда не сможет никто.

“Пора! Пора! — кричит каждая извилина, норовя подсунуть тебе искаженную картину реальности. У нее голод, она делает вид, что не может ждать ни секунды, хотя на самом деле просто не желает потерпеть еще немного. — Пора! Ты уже дошел! Выныривай!”

Ложь. Не слушай этих воплей, слушайся инстинкта расстояния, доверься мышечной памяти. Переподчинил себя разуму — пропал.

Потому что он не разум. Он знать не желает то, что тебе на самом деле нужно, — он лишь назойливо напоминает тебе о том, чего тебе хочется. Чаще вкрадчиво шепчет, иногда говорит с подкупающей прямотой, а бывает, и вопит…

Вот только к фундаменту подлинного разума — здравому смыслу и инстинкту самосохранения — его вопли не имеют никакого отношения. А без фундамента завалятся стены.

“Пора! Ну что же ты? Решил проскочить мимо, перестраховщик? Выныривай!”

Нет.

“Немедленно выныривай — и спасешься! Это — жизнь!”

Нет.

Если я с громким хлопком выйду из Вязкого мира на лужайке перед коттеджем, моя жизнь не продлится и нескольких секунд. Но если я добреду в липком киселе до коттеджа и вынырну внутри него — я, возможно, проживу дольше. Минуту или даже несколько. За это время я обязан разобраться в игре Департамента со мною. Может быть — прийти на помощь той, кто нуждается в моей помощи, ждет меня… Каждый день ждет. А по­том… не знаю, что будет потом. Попробую вывернуться и на этот раз. Мы вместе попробуем…

Сколько еще идти?.. Пожалуй, шагов пять–семь. В лиловом желе шаги медленные, почти как у водолаза в неподъемном скафандре. Пять шагов — это секунд десять. Нечеловечески много.

“Выныривай или дыши!”

Мозг уже не уговаривает — он паникует. Он дико боится умереть, забыв о том, что он лишь часть меня. Еще немного, и он прикажет мне дышать ядовитым кол­лоидом. У тех, кто не вышел из Вязкого мира, одна судьба с утопленниками — разница лишь в том, что утоплое тело можно найти, обшарив дно.

Но нет дна в Вязком мире, как нет в нем верха и низа. Слишком многое говорит за то, что вне человек а Вязкий мир не существует вообще. И тем не менее он до дрожи реален.

Я вижу его. Или это всего лишь лиловая мгла у меня в глазах?.. Наверное, мгла, потому что я вижу страннее, похожие на полярное сияние, сполохи и чувствую, что мои веки плотно закрыты…

Пора выныривать? Нет, сделаю еще один шаг… потерплю. Теперь — пора!

Не выпускает лиловая тьма.

Еще шаг вперед, и еще попытка…

Нет.

И вопль, рвущийся изнутри: “Дыши! Дыши!”

И теплые, мягкие, ласковые руки, баюкающие меня под немудреную колыбельную… Что это? Я начал вспоминать свою жизнь? Ясный симптом… Ну нет, не дождетесь!

Еще один шаг вперед — и вверх!

Опять мимо.

“А если они и в коттедже взорвали антителепортационную петарду с дурацкими конфетти?!”

Тогда конец.

Еще вверх! Ну…

Я рушусь спиной на что-то твердое, но, к счастью, не угловатое. Да это же пол! Просто-напросто пол, вдобавок покрытый тонкой ковровой дорожкой… Наплевать на ушибы — я прошел дистанцию, и я дышу! Я могу дышать!

И в течение нескольких секунд не могу заниматься ничем другим, беззащитный, как младенец. Приходи и бери меня… Почему никто не приходит?

Потому что никого нет. Большая неосвещенная комната совершенно пуста. Свет фар с шоссе пробивается сквозь ставни. Стол, шкаф, диван, у дивана притулился маленький журнальный столик, рядом кресло. На журнальном столике пепельница с окурками, сильно пахнет табачным дымом. Никого…

Ну да, тут они ждали в засаде… в неуюте очень большой комнаты с минимумом мебели. Экая здоровенная комната, наверное, во весь коттедж… А где же спальня? Должна ведь быть. Я же ясно видел: свет просачивался сквозь единственный ставень, а соседнее окно было темным, как уголь

Да ведь я же помню по прошлому визиту: была спальня, и кабинет был. Уборная была. Не похоже, чтобы коттедж недавно перестраивали изнутри…

А это что — ведущая вниз винтовая лестница? Тогда понятно… Я целился на первый этаж, а вывалился из Вязкого мира на втором. В учебниках по телепортации описана эта классическая ошибка некоторых новичков, вызванная подсознательным отождествлением Вязкого мира с топким болотом: при каждом шаге новичок инстинктивно поднимает ногу выше, чем следует, как бы выдирая ее из топи, а в результате траектория движения загибается вверх…

Давно я не телепортировал, раз уж начал совершать такие ошибки слепой навигации! Взмыл бы еще немного — покатился бы кубарем по скату крыши. С грохотом.

Со стороны шоссе доносятся крики, телепортационные хлопки, гул моторов на холостых оборотах, а здесь неожиданно тихо. Бесспорно, от меня никто не ожидал такой наглости, но все же тишина подозрительна… Неужто все кинулись меня ловить? Кто же в лавке остался?!

Не понять мне их логики. А им — моей.

Потому что ни то, ни другое — не логика. Психолог набормотал бы что-нибудь о поведенческих стереотипах, вытекающих из тендерных различий, а я скажу проще: всяк охотится как умеет. Не всегда уместно ставить себя на место дичи в намерении предугадать ее действия. Иногда надо действовать в точности наоборот.

Так полезнее для здоровья.

Мы не только ошибаемся — мы настаиваем на своих ошибках, и только это делает нас людьми. Что с того, что женщины тяготеют к одним ошибкам, а мужчины к другим? Гениальные ошибки все еще позволяют шахматистам… то есть шахматисткам иногда обыгрывать суперкомпьютеры с умными программами.

Если бы меня ловил суперкомпьютер, то уже, наверное, поймал бы… в том случае, если бы я сам был ком­пьютером.

Кажется, суетящиеся снаружи спецназовки не услышали ничего подозрительного или не обратили внимания на донесшийся из коттеджа хлопок. Почему бы нет? Во-первых, кто-то из них мог вернуться в коттедж, мало ли зачем. В темноте и суете за всеми не уследишь. Во-вторых, им не до того — они осматривают кузова остановленной автоколонны, преследуют ушедшие вперед грузовики и гоняют меня по лесу. Полезное занятие, но долго оно не продлится…

Сейчас я спущусь вниз и встречу — кого? Маму? Ту женщину, что родила меня и пыталась укрыть от загребущей лапы властей, избавить от участи раба? Или доморощенную актрису из Департамента федеральной безопасности? Или никого?

Нельзя терять времени, а решиться страшно Будто прыгнуть ласточкой с обрыва, не видя, что внизу — река или камни.

Сейчас я спущусь вниз…

Это уже заклинание. Формула самовнушения.

И, неожиданно решившись, я ссыпаюсь с лестницы — дикое бородатое пугало, только что вывалянное в грязной канаве, благоухающее свиным навозом, волглой сыростью катакомб, потом, дымом костра…

— Мама!

Немолодая полноватая женщина с усталым лицом. Застиранный домашний халатик. Женщина насторожена — она слышала хлопок и знает, что в доме есть кто-то еще. Кресло покинуто, вязанье отложено Она?!

— Сынок…

У нее дрожат губы. Рукой она опирается на стол, чтобы не упасть. Бегом к ней — бережно усадить хотя бы вот на этот табурет, а потом уже упасть перед ней на колени и прижаться. Чтобы погладила по головке. Как в раннем детстве, которого я не помню, но знаю, что так было.

Погладь меня по голове, мама. Мне всю жизнь не хватало ласки, я вырос грубый и злой. Погладь меня. Измени меня к лучшему. Пусть придет белая кошка — где она, кстати? — и, обнюхав меня, потребует ласки, а я почешу ее за ухом заскорузлыми пальцами, и тогда она, может быть, заурчит от удовольствия и лизнет мою ладонь наждачным языком. Каждой твари на Земле надо, чтобы ее любили. Хоть кто-то. Хоть иногда.

Я не супер со стальными нервами и ледяными эмоциями. Я только человек. И мне изредка хочется побыть маленьким и слабым.

— Прости, мама, я не мог прийти раньше…

— Что ты, милый! Все хорошо. Я так рада! Ты знаешь, они мне все время говорили, что ты погиб, но я никогда им не верила. Никогда! Я знала, что рано или поздно ты придешь…

— Конечно, мама. Они знали точно, что я жив. Они потому и держали тебя здесь, что надеялись заполучить меня…

Она гладит мои волосы. Я не вижу ее лица, но знаю, что сейчас она улыбается. Как я. Хотя одновременно мне хочется разреветься.

— Нет, не то… Я бы наверняка почувствовала, если бы ты погиб. Я бы знала. Матери всегда знают. Ты просто не мог прийти, но ты не забыл и все-таки пришел… Спасибо, сын.

— Что ты, мама!..

— Побудь со мною. Бедный мой мальчик, как же тебе досталось…

Она гладит, гладит мои волосы, и рука ее чуть заметно дрожит. Что-то не так. Еще не знаю, в чем дело, но чувствую какую-то неправильность.

— Ты не ранен?

— Ну что ты, нет, — отвечаю я, подняв голову и глядя ей в лицо. — Так, ссадины, царапины, полпуда грязи… Дело житейское.

— А это? Это что?

— Чепуха. Чуть-чуть зацепило. Я же говорю — царапина.

— Надо тебя перевязать. Бедный мой…

— Я теперь богатый, мама. Я нашел тебя.

Как-то само собой выговорилось. Но почему я не верю себе?

— А я тебя. Нам с тобой надо столько рассказать друг другу…

Почему я не верю ей?!

Не потому ли, что моя мама — настоящая, не эта — первым делом крикнула бы: “Беги, сынок! Беги! Спасайся!”?

Не потому ли, что Мустафа оказался прав?

— Теперь мы вместе, и у нас с тобой все будет хорошо…

Бабах! Я не успеваю ответить на заведомую ложь, потому что в этот момент новый, совсем близкий хлопок оглушительно бьет по барабанным перепонкам. Я успеваю лишь крутнуться волчком и вскочить на ноги.

Вот оно как — оказывается, мое проникновение в коттедж не осталось незамеченным. Но почему тогда спецназовки не сыплются сюда горохом?

Противница одна, почему-то в полицейской форме. Лицо ее кажется мне смутно знакомым. Впрочем, какое мне дело до ее формы и до ее лица — для меня куда актуальнее ее автомат!

Прыжок. Рефлексы работают — спасибо “Смертельному удару”. Цепкие пальцы пытаются поймать меня сзади за куртку, но соскальзывают. Знаю, чьи это пальцы. Знаю, чей глуховатый вскрик досады догоняет меня. В каком-ты чине, лжемама? Или ты профессиональная актриса, мобилизованная в помощь компетентным органам?..

Талантливая актриса, но бездарный сценарий.

Кто она, я разберусь позже. У меня в запасе менее секунды — за это время вынырнувшая из Вязкого мира особа сориентируется и, распознав цель, применит на практике навыки огневой подготовки.

Удивительно: вместо того чтобы схватиться за автомат, она делает короткий взмах рукой — и я скорее инстинктивно, чем сознательно, ныряю в Вязкий мир…

Два шага вперед. Выход.

Что за дьявол — не получается!

Полшага вверх. Выход.

Никак!

Да что же это такое…

До меня все-таки доходит очевидное: место занято. Нет, не вломившейся некстати гостьей, я не дошел до нее добрых четыре шага. В той точке, где я хочу покинуть Вязкий мир, застыл в полете некий метательный предмет, вряд ли полезный для моего здоровья — нож или какая-нибудь экзотика. Говорят, циркачки умеют хватать ножи в полете, внезапно выныривая из Вязкого мира…

Я не циркач. Я делаю пять шагов вперед, заведомо больше, чем надо. Поворачиваюсь.

Выхожу из Вязкого мира.

Несильно — в затылок. Только чтобы отключить ненадолго. Завладеваю автоматом. А “мама” верещит по-поросячьи и дергается, по ее лбу медленно чертит путь тоненькая струйка крови, в глазах — липкий ужас.

Предназначенная мне метательная звездочка задела ее скальп, намертво пригвоздив волосы к стене. Попалась, теперь не удерешь в Вязкий мир…

— Молчать! — командую я. — Не двигаться. Руки на колени. Нет, подсунь их под зад и там держи. Попытаешься выдернуть звездочку — застрелю.

— Сынок… — Губы у нее дрожат очень натурально.

— Заткнись.

Я смотрю на нее и не понимаю себя. Затмение нашло, точно. Вот эта толстая лицедейка — моя мать? Да я с куда большим удовольствием записал бы в матери Присциллу О’Нил, а в сестры — так уж и быть — Иоланту Сивоконь! По крайней мере такая родня не вызывала бы во мне чувство мучительного стыда.

— Сынок… — Голос у тетки уже не очень уверенный.

— Молчи! Где твои сыновья, если они у тебя есть? Сданы государству?

Кажется, я попал в цель — она каменеет лицом и разом вываливается из образа:

— Ты не станешь стрелять. У “Аспида” очень громкий бой, глухая услышит. Ну же, попробуй выстрелить! Это твоя смерть.

— Да? — Пошарив в кармане, я достаю подаренный Шуркой Воробьяниновым нож. — А кто мешает мне расправиться с тобой без выстрела? Знаешь, что это за штука?

Она знает.

— Рыпнись только — и я прибью к стенке твои уши.

Как ни странно, эта угроза действует сильнее, чем естественный страх смерти. Надо думать, у тетки хорошо развито воображение. Она представила.

— Теперь отвечай: где моя мать?

— Не знаю.

— Подумай хорошенько.

Отдача у спецножа действительно могучая. Короткий свист, тупой удар — и вылетевшее лезвие застревает в стене десятью сантиметрами выше головы тетки. Новое лезвие с щелчком встает на место выброшенного, и я беру прицел чуть ниже.

— Ну?

— Не знаю! Не знаю! Не знаю! Говорили только, что…

— Что?

— Умерла она в ссылке, вот что! Уже лет десять как. Понятно?

— Кто говорил?

— Начальство. Я случайно услышала.

Что ж, я был готов к этому. Жаль только, что купился на фарс, на минуту позволив себе расслабиться. Но это исправимая ошибка, от нее останется лишь неприятное воспоминание, полное горечи, обиды и боли.

Они убили ее. Вернее, позволили угаснуть где-нибудь в поселке Сугроб, что на берегу моря Сестер Лаптевых, где даже полярным летом небо черно от гнуса, где даже не лишившиеся надежды люди стареют вдвое быстрее, чем везде, а те, кому надеяться не на что, — впятеро. Разве у нее была надежда? Она ведь не знала, что нечаянно инициировала меня, пытаясь спасти. Она была уверена, что из ее сына сделают обычного эксмена.

Не надо мне было возвращаться в прошлое — на той дороге сгорели мосты.

Что мне предпринять сейчас — вот вопрос. Драпать?

Не хочу. Слишком часто мне приходилось уносить ноги, надоело. Пора становиться гордым.

Найден ответ не на тот вопрос. Я ведь не спрашивал, каким мне быть…

Удрать — удеру, наверное… А дальше? Посвятить жизнь возмездию? Старательно и планомерно уничтожать личных недругов а-ля граф Монте-Кристо, мститель и наркоман?

Даже не смешно. Нет у меня зла к отдельным лю­дям. Разве что схватиться с тысячеголовой гидрой государственной системы?

Того от меня и ждут Шурка Воробьянинов, Шаляй де Воляй и все лесные и катакомбные “братья”. Муста-фа готов подвинуться, он еще не устал надеяться, что когда-нибудь я стану вождем, а не иконой. Они ждут. Они готовы, только что не бьют себя в грудь, как гориллы. Веди нас! Наставь нас! Будь первым среди нас, а уж мы не подведем!..

Не уверен. Откуда я могу знать, кто на что годен, заранее, еще до того как дойдет до драки? Да и драка, если уж разобраться, еще не рентген, чтобы все насквозь высвечивать. Один, может, классный боец, в штурмовой группе ему цены нет, и товарищ он хороший, потому что никогда не сделает гадость из-за мелкой выгоды, и душа компании, а потом вдруг с неприятным удивлением начинаешь осознавать, что все его распрекрасные качества есть лишь инструмент для достижения главной цели — дорваться пограбить после успешного боя. Или поизмываться над пленными. Он и дружит со всеми из расчета: ты — мне, я — тебе. В разведку с ним сходить можно, а стоять бок о бок под расстрелом — испортить себе последние секунды… Другой — трус, за товарищей прячется, а сам душа тонкая, недурные стихи пишет и все про себя распрекрасно понимает, и тошно ему, волком готов завыть, потому что другим он не судья, а себе прокурор. Не вылечится, так застрелится… А третий противен, животное, лопает втихую краденую пайку, пакость сделает не сморгнув, и если пропустит тебя вперед, то только в крематорий или, допустим, для того, чтобы дать сзади пинка, и до чего же странно, что как дойдет до серьезного дела — он ничего, и есть для него, оказывается, поступки запредельные, непозволительные…

Иди поищи ангелов и дьяволов — долго искать придется. Никто не светел, никто не темен, все мы либо пятнистые, либо полосатые. С монохромностью у человеков вообще туго. Потому-то не верится ни в рай, ни в ад христианских сектантов, что критерий оценки всегда зависит от конкретной ситуации. Швырни человека в одни условия — там он хорош; вылови его за шкирку, швырни в другое — окажется хуже некуда. Нет, рай и ад — понятия не дискретные, а непрерывные, и нет между ними никакого забора с вратами и привратником, потому что большинство людей по справедливости должны попадать не на шипящую сковородку и не под пальмовую широколиственную сень, а где-то между…

А примитивные простейшие вроде подвезшего меня шофера, точно знающие, с какой стороны булка намазана маслом, тупые и невероятно самодовольные, ничего не желающие и ни за что не держащиеся, кроме своего уютного шестка до тех пор, пока он уютен? Таких помимо воли приходится называть эксменами — людьми им не стать. Но ведь их большинство! Их всегда было большинство! Если они будут очень недовольны, их можно даже повести за собой, и очень скоро так и будет сделано. Они найдут достойных себя лидеров. Сгоряча они даже будут умирать за них, особенно поначалу, а уж молиться на новых идолов — обязательно!

Но разве мне хочется, чтобы на меня молились? И Шпоньке этого не хочется, и даже Мустафе Безухову, хотя он-то, рассудив логически, смирится с поклонени­ем. Для пользы дела. Удовольствие видеть толпы у своих ног придет потом..

Нет, вряд ли. Отчаявшиеся эксмены скоро попытаются взять свое единственным доступным им способом, но еще скорее им устроят кровавую баню, так что вряд ли удовольствие будет полным и длительным. А уцелевшие в бойне получат-таки статус привилегированных рабов — просто потому, что их ценность возра­стет. Не ценится только то, чего избыточно много, а уцелевших эксменов много не будет…

Нет, заведомо обреченное на неуспех восстание — вовсе не то, чего я хочу…

Тогда чего же?

Мировой гармонии, очевидно. Вроде той извечной мечты крепостного мужика о крестьянском рае, о которой я когда-то с удивлением узнал из подпольных книг, подсунутых мне дядей Левой. Должно быть, и африканская полосатая лошадь точно так же мечтает о саванне без львов и гиен, о неизменно сочной траве, о просторных водопоях на берегах никогда не пересыхающей чистой реки, начисто лишенной крокодилов…

Мечтай, мечтай, наивный Тим Гаев, вместе с глупой зеброй! В свободное от спасания шкуры время.

Нет рая на этом свете. Быть может, следует стремиться лишь к тому, чтобы не было и ада, всякий раз выбирая наименьшее зло?

Почему бы нет.


b-ohvativala-vse-znachimie-dlya-zainteresovannih-storon-voprosi.html
b-opiti-s-ponimaniem-teksta-aleksandr-romanovich-luriya.html
b-otechestvennij-opit-koncepciya-kadrovoj-politiki-cbs-kuncevo-organizacionnoe-proektirovanie-opit-strategicheskogo.html
b-p-eliseev-b-i-shastun-1-dekabrya-2005g-1-dekabrya-2005g.html
b-p-milovidov-otryad-podpolkovnika-v-i-dibicha-stranica-3.html
b-p-sheremetev-i-a-d-menshikov.html
  • universitet.bystrickaya.ru/test-dlya-izmereniya-masshtaba-vashego-mishleniya-pomnite-chto-masshtabnoe-mishlenie-vigodno-vsegda-i-vo-vsem-5-kak-nauchitsya-mislit-i-mechtat-tvorcheski-stranica-7.html
  • bukva.bystrickaya.ru/professionalno-eticheskie-orientiri-v-zhurnalistike.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-problemi-organizacii-rassledovaniya-prestuplenij-v-sfere-korrupcii.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razdel-4-uroven-obrazovatelnoj-deyatelnosti-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-obshie-svedeniya-ob-obrazovatelnom-uchrezhdenii.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rok-akademicki-stranica-24.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zakonodatelnaya-vlast-5.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/lekciya-3-nauka-kak-socialnij-institut-lekciya-vvedenie-2.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-obsuzhdena-na-zasedanii-kafedri-pererabotana-v-sootvetstvii-s-trebovaniyami-polozheniya-nfi-kemgu-ob-umk-disciplini-stranica-4.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/russkoe-iskusstvo-vtoroj-polovini-xviii-veka.html
  • credit.bystrickaya.ru/osnovi-astrofotometrii.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-3-normativnie-akti-v-sfere-zashiti-prav-potrebitelej-i-inogo-zakonodatelstva.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/kosmos-i-kosmologiya.html
  • tests.bystrickaya.ru/legochnoe-krovotechenie-i-krovoharkane-d-g-zharov-sekreti-girudoterapii.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/soderzhanie-disciplini-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-napravlenie-podgotovki.html
  • tasks.bystrickaya.ru/33-realizaciya-prava-ponyatie-i-formi-voprosi-i-otveti.html
  • crib.bystrickaya.ru/hudozhestvennij-mifologizm-v-romanah-meri-reno-o-tesee.html
  • lecture.bystrickaya.ru/43-dogovor-prostogo-tovarishestva-kommentarij-setevie-vzaimodejstviya-obrazovatelnih-uchrezhdenij-i-organizacij.html
  • klass.bystrickaya.ru/5-razrabotka-prinyatie-izmenenie-i-otmena-tehnicheskih-reglamentov-metodicheskie-rekomendacii-po-razrabotke-i.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/sroki-priema-dokumentov-dlya-ochnoj-formi-obucheniya-na-baze-9-kl-s-25052011-po-29072011-na-baze-11-kl-s-25052011-po-15082011-dlya-zaochnoj-formi-obucheniya-s-25052011-po-10092011.html
  • tests.bystrickaya.ru/literatura-bidermejera-v-germanii-xix-veka-stranica-4.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tehnologii-i-izobreteniya-pravila-dlya-revolyucionerov-gaj-kavasaki-mishel-moreno-oglavlenie.html
  • college.bystrickaya.ru/32-zapusk-programmi-programmnij-kompleks-formirovaniya-topograficheskih-planov-v-vide-cifrovih-modelej-v-srede.html
  • turn.bystrickaya.ru/otvetstvennost-poamerikanski-ili-kak-vzyatsya-za-svoyu-zhizn-samomu-soboj-upravlyat-pozabotitsya-o-sobstvennoj-persone-i-preuspet-v-upravlenii-soboj.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/european-monetary-union-theory-history-and-consequences.html
  • universitet.bystrickaya.ru/strategicheskij-plan-2020-kazahstanskij-put-k-liderstvu-poslanie-prezidenta-narodu-kazahstana-novoe-desyatiletie-novij-ekonomicheskij-podem-novie-vozmozhnosti-kazahstana-29-01-2010-g.html
  • notebook.bystrickaya.ru/hudo-zhil-gorshe-togo-pomer-chulkov-oformlenie-biblioteki.html
  • esse.bystrickaya.ru/programmi-informacionnie-tehnologii-v-deloproizvodstve-tematicheskogo-planirovaniya-k-programme.html
  • letter.bystrickaya.ru/obshaya-harakteristika-programmi-podgotovki-bakalavra-4-4-trebovaniya-k-urovnyu-podgotovki-neobhodimomu-dlya-osvoeniya-programmi-podgotovki-bakalavra-5-stranica-9.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/fontani-petergofa.html
  • abstract.bystrickaya.ru/2-postroenie-harakteristiki-skvazhini-i-vibor-nasosa-avtomaticheskoe-upravlenie-privodom-pogruzhnogo-nasosa-neftyanoj.html
  • textbook.bystrickaya.ru/gsef06-politologiya-1-obshaya-harakteristika-specialnosti-053100-socialno-kulturnaya-deyatelnost.html
  • report.bystrickaya.ru/gosudarstvennij-obrazovatelnij-standart-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-napravlenie-podgotovki-diplomirovannogo-specialista-stranica-5.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/glava-2-kak-ustroit-sad-poumnee-n-i-kurdyumov-umnij-sad-v-podrobnostyah.html
  • lesson.bystrickaya.ru/organizaciya-osnovnogo-proizvodstva-v-hlebopekarnom-cehe-tc-gippo-v-filiale-v-g-mogileve.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/prikaz-ot-20-g-rabochaya-programma-po-himii-11-klass-uroven-profilnij.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.